Один мужчина, обремененный мамой, маминым мужем, двадцатилетним браком, женой, видимостью бизнеса в Берлине, пятью работами, четырьмя детьми, свекровью, занявшей его заяюшкину избушку, а также великовозрастным бойфрендом своей старшей дочери, вдруг решил в оставшиеся от этого хозяйства 5 квадратных сантиметров своей жизни втиснуть целую МЕНЯ.

Поначалу он спрятал свое хозяйство за занавесочкой, чтобы не шибко меня испугать, и принялся меня уговаривать на разные лады. Раскинул передо мною прямо-таки радужные перспективы — будет у нас и то, и то, заживем, мол, как царь с царицей, в любви и неге, да еще и за границей.

Женское сердце — не камень, а, скорее, пломбир. А разум — вообще фруктовое за 7 копеек. Под действием сих пылких речей они растаяли, и я полезла в указанную мне щель, и попыталась там устроиться с комфортом, как Алиса после сеанса вентиляции веером в домике Кролика. Наружу торчали и руки с красивым маникюром, и ноги сорокового размера. «Это ничего! — весело сказал он и постучал меня колотушкой по затылку. — Главное, чтобы голова поместилась». Было мне жарко, и душно, и я там ворочалась. «Ну-ка, не ворочайся! — прикрикнул он. — Остальным мешаешь!» «А че делать? мне тут тесно! тело затекает!» И я стала тихонько пытаться пространство расширить.

«Ах, ты так?» Его возмущению не было предела. Он сузил отведенные мне 5 см. И тут из своей мышиной щели я увидела, что, кроме многочисленного семейства, тянущего к нему руки, как Гелла к шпингалету, он отягощен и многими болезнями, а на голову надел такую огромную корону, что аж стоит шатается. Впрочем, возможно, он шатался, потому что был, как всегда, под газом.

Надо сказать, что к этому времени я уже достаточно употела — воздуха было маловато. И вот, вследствие употения и неуклонного сжимания стенок пространства, я вылетела оттуда, как пробка из бутылки. Лечу, смотрю назад, и думаю — как я там вообще поместилась со своими 73 килограммами? А он мне грозит с земли кулаком и кричит: «Ты еще пожалеешь!». А я лечу, подо мной деревья и реки, и другие мужчины зазывно машут зонтиками.

Марианна Воробьева

 

0

Вам также понравятся

В нашем доме. Терапевтическая поэзия.
Только шесть слов. ( терапевтическая проза)
Уязвимость (терапевтическая проза/поэзия)

Добавить комментарий